История о дедушке, пятилетней внучке и брате агронома

– Маш, ты зачем кота укусила? Знаешь, как ему больно сейчас! Он даже плачет. Почти человеческими слезами. Пришёл в нашу с бабушкой комнату и стал на тебя жаловаться. Сказал по секрету, что ты злая и жестокая девочка!.. Нам обоим было больно это услышать про свою внучку…

Мой пятилетний потомок мстительно прищурился и бросил косой взгляд на «доносчика». А губы, почти с ненавистью, прошептали:

– Преда-а-а-тель, Тёмка!..

Тот, кого сейчас обвиняли, скорее всего, уже забыл об инциденте и мирно возлежал у меня на коленях, чуть жмуря медовые глаза.

Но я понимаю, что воспитательный акт нужно довести до логического конца, то есть, до покаяния «преступницы», а потому продолжаю девицу увещевать, стараясь достучаться до милосердия в её душе. Но Маруся непреклонна в своей обиде на «стукача», а потому себя теперь ощущает жертвой «судей неправедных» и гордо молчит.

– Ты, моя дорогая, объясни, зачем ты это сделала. Я должен понять мотивы твоих поступков, Марь Сергевна, – сдвигаю я брови, хотя очень хочется сейчас целовать это пухленькое создание моего сына и его жены–красавицы, тоже, кстати, Маши.

Марья молчит ещё несколько мгновений, но чувствую, что рассказать мне обо всём ей ужасно хочется. Хотя бы потому, что у нас с нею в семье негласный альянс: я всегда её прикрываю от родительского гнева, а если уж тучи совсем сгущаются над её хорошенькой двукосой головёнкой, то подхватываю на руки и уношу в нашу с её бабушкой комнату. За такое надёжное «прикрытие» внучка платит мне тем же: прижимается к моей щеке, крутит носом и тоном заговорщика шепчет: «Опять курил на балконе, дед?..» После этого грозит мне крохотным пальчиком и продолжает: «Но я бабушке не скажу, чтобы она тебя не ругала, ты не бойся…»

А сейчас она «домалчивает» последние мгновения. И вот волна откровения выплёскивается наружу:

– Ага, знаешь, дедочкин! Он меня не слушал, когда я ему важное рассказывала…

– А что ты ему такое важное рассказывала? Неужели некому было рассказать, кроме Тёмы? У тебя же для самого важного я есть.

– Я и хотела… Хотела потом тебе рассказать. Только на Тёме порепетировала, ну, чтобы тебе всё понятно было… А он лежит себе, как ба-а-а-рин (здесь слышу интонацию её бабушки) и даже ухом не ведёт. Вот за это ухо я его и укусила.

Потом сама себя перебила, раздражённо махнув рукой в сторону телевизора, где изнывал от надуманных страданий какой-то оперный тенор:

– Выключи ты его, дед! Вот, например, когда мы так в садике орём, то нас ругают…

Когда я исполнил её просьбу, она, уже на тон пониже, продолжила:

– Вот, значит… Про важное…

И опять надолго замолчала, задумалась, ушла в свои сокровенные воспоминания и переживания.

– Я сегодня с Валерой Радыгиным… – молчит, явно подбирает слово, – … прекратила всяческие отношения.

Теперь мой черёд молчать, потому что знаю: в таких случаях нельзя человека торопить, ибо словами он хочет абсолютно точно выразить то, что сейчас чувствует.

 

– Потому что он глумился надо мною и моей семьёй.

– И как же это проявилось, Маруся?

– Я ему, дедушка, сказала, что скоро у меня будет братик, что у нас в семье все его ждут и что мы даже имя ему уже придумали… Он спросил, какое. А я ему говорю, что вообще-то посторонним пока говорить об этом нельзя, но так как Валера-то для меня самый не посторонний, то ему по секрету скажу: Иван…

И вот тут Марусины брови задрожали, страдальчески изогнулись, и она зарыдала. Плакала она так, как это делают дети–актёры в фильмах про детские дома и круглых сирот: громко, со всхлипами и даже стонами. А слёзы, слёзы из очей самой дорогой для меня женщины лились крупные, «аки перлы благородные, поднятые со дна морского».

В этот момент сам я, даже не дослушав до конца эту леденящую душу исповедь, уже решился на убийство неведомого мне Валеры Радыгина, который п о с м е л довести до такого отчаяния мою драгоценность. Даже слова, от горя, никакие мне в тот момент на ум не приходили. Я только сидел рядом и гладил по голове свою Машеньку. И ждал.

Горе закончилось так же неожиданно, как и наступило. Королева души моей прекратила поток слёз, одним движением задвинула на место сопли, уже запузырившиеся у неё над верхней губой, и продолжила:

– Как стал он, дедушка, смеяться надо мной! Как стал смеяться!. А потом говорит: «Ива-а-ан! Это вы, что ли, всем семейством своим придумали?! Иванами только дураков в сказках называют. Вот у меня брат, так брат! Его Г е о р г и е м зовут! А знаешь, как это имя переводится с древнего языка? «Земледелец»!

Я аж растерялась. А потом спросила его: «Это с какого же, интересно, древнего языка оно так переводится?» Он немножко подумал, а потом говорит: «С древне… какого надо! Вот с какого...»

А я тогда сказала, что «земледелец» – это значит «крестьянин». Не очень-то от Иванушки–дурачка далеко. Тогда Валера мне говорит, что это я сама «дурачок», а «земледелец» – это кто «землю» «делит» и всем людям по справедливости раздаёт. Тогда я ему сказала, что поняла. Землю делит агроном, значит, Валеркиного младшего брата можно звать «Агроном»…

И снова замолкла моя хранительница семейной чести.

Теперь уже я не могу сдержаться и спрашиваю, наплевав на педагогическую выдержанность и сдержанность:

– Ну, и что же было дальше? После этих твоих слов?..

Маруся опустила очи долу и почти робко продолжила:

– Дальше?.. Он драться полез…

И опять замолчала. Я же чувствую, как глубокое мстительное чувство вскипает у меня в груди:

– И-и-и?..

– Что – «и», дедунюшка?.. Конечно, я победила. Не прощать же такого…

Маня на секунду задумалась, подыскивая самое уничижительное слово для того, чтобы обозначить бывшего друга Валеру Радыгина, с которым она с боями прошла ясли и две группы детского сада, что называется, рука об руку.

– … такого… в о н ю ч к у…

Сама испугалась того плохого слова, которое только что сорвалось с её губ, испуганно взглянула на меня и зажала ладошками рот…

У меня прямо от сердца отлегло, когда я услышал конец этой демонической повести. А потому и сделал вид, что плохого слова, в запале повествования, вырвавшегося из прекрасных уст моей очаровательной внучки, я как бы и не заметил. Она, ободрённая моей реакцией, закончила мощным аккордом на финише:

– А я, когда домой из садика пришла, сразу же в словаре твоём прочитала: «Иван происходит от древнеиудейского Иоанн и в переводе означает «помилованный Богом».

Знаешь, дедуня, я завтра тогда тоже Валеру Радыгина помиловаю. И прощу. Ведь он такой несчастный – у него брата «Агрономом» зовут…

1

Поделиться

Читайте также

В Минске оборудуют специальные места, куда можно будет вынести елку после новогодних праздников. Оттуда деревья вывезут на переработку, сообщает агентство «Минск-Новости».

Елки будут дробить на топливную щепу, компост, мульчу и использовать повторно.

— Днями вывоза новогодних деревьев предлагаем сделать два последних воскресенья января. Опыт показывает, что в это время жители выбрасывают елки наиболее активно, — рассказал генеральный директор «Ремондис Минск» Эрвин Куртбединов.

В минувшие зимы ненужные деревья после праздников в Минске вывозили на полигоны ТБО и захоранивали. Этот метод был не особо экологичным.

По данным компании «Ремондис Минск», после новогодних праздников в столице выбрасывают 30-40 тыс. елок, а это приблизительно 200 т сырья.


Читайте также: Новогодние ёлки украсят Бобруйск к 1 декабря


 

Фото: pixabay

Читать дальше

В филиале Национального исторического музея «Дом-музей I съезда РСДРП» открылась выставка елочных игрушек советского периода «В гостях у сказки», которая продлится до 14 января 2020 года. В импровизированном сказочном лесу можно побродить среди десятков елок, украшенных антикварными игрушками прошлого века. Отличная возможность приблизить праздник и ощутить, что несмотря на отсутствие снега Новый год уже совсем близко.

На выставке представлена частная коллекция елочных игрушек от коллекционера из Бобруйска Галины Жук. Автор экспозиции поделилась с порталом sb.by, что дарит новогоднее настроение минчанам впервые:

– Два года назад показала свою коллекцию игрушек в Бобруйске, затем был Могилёв. Сейчас знакомлю с интересными экспонатами советской эпохи жителей Минска и Гомеля. В столичном музее представлено около 800 игрушек. Выставка разбита на тематические блоки: украшения в виде шишек, ракушек, шаров, известных сказочных персонажей. Коллекция начала формироваться примерно 12 лет назад со 100 игрушек, которые презентовала свекровь. Зная о моем увлечении, интересные экземпляры дарили родственники и знакомые, какие-то игрушки покупала на антикварных рынках и аукционах. Сейчас у меня около 2 тысяч различных украшений. Кстати, только такими игрушками наряжаю домашнюю елку. На ней помещается около четырех сотен «экспонатов» 50-70-х годов. Есть в коллекции и самая любимая – «Мальчик на саночках». Ее помню ещё с детства, когда мама удивлялась глубокой проработке каждой детали. В этом, к слову, и отличие таких игрушек: каждый образец – настоящее произведение искусства.


Читайте также: Впервые в Беларуси ёлки после новогодних праздников пойдут на переработку


Удивляет и разнообразие техник и материалов, которые использовали для производства украшений. К примеру – техника глинки. Игрушки изготавливались только один раз в истории Советского Союза в 1970-х годах. Метод заключался в том, что игрушку помещали в раствор глины, высушивали. Затем процарапывали рисунок, остальную глину удаляли. Очищенные места серебрились, а затем покрывались цветным лаком. Производство было остановлено по понятным причинам – трудоемкого процесса и высокой себестоимости украшений.

Еще один интересный тематический блок – ватные украшения. Для их производства в Москве были организованы две артели – «Художественная игрушка» и «Все для ребенка». Игрушки делали их скрученного прессованного хлопка. Существовали специальные каркасы – «скелетники» для изготовления человечков и животных. Реалистично раскрашенную фигурку покрывали крахмальным клейстером со слюдой, что делало ее жесткой, и посыпали стеклянным снегом, придававшие вате сходство с мерцающим снежным покровом. Для получения искусственного снега выдували шар с тончайшими стенками и сбрасывали в специальный ящик, где он рассыпался на мельчайшие чешуйки. Технологию изготовления ватной игрушки механизировать так и не удалось. Поэтому в 1950-ых годах она исчезла с прилавков магазинов. Ватных фигурок, сделанных в 30-40-ых, осталось совсем немного.

 

Гости выставки – минчане Инна и Евгений говорят, что, глядя на игрушки, будто вернулись в прошлое:

– Некоторыми экспонатами еще в детстве сами украшали елку. Кое-что даже сейчас хранится дома. Кстати, и сейчас украшаем новогоднюю красавицу исключительно стеклянными игрушками – имеют совсем другой вид. Также много фигурок, сделанных своими руками – деревянные, вышитые. Наряжать главную героиню Нового года привыкли с внучками. Им это очень интересно, к тому же приближает ощущение праздника, чуда. От подарков родным практически отказались – преподносим их в основном детям. Но перечисляем деньги на благотворительность – помогаем больным ребятам.

А минчанка Надежда на выставку пришла с дочерью Таней и ее подружкой Ксюшей. Говорит, детям интересно посмотреть, что было на праздничной елке несколько десятков лет назад:

– Удивили их игрушки в виде сказочных персонажей. Дети узнали многих героев. А сколько здесь вариаций Дедов Морозов: посмотрите – из ваты, папье-маше. Кстати, один из экспонатов до сих пор хранится у бабушки в Давид-Городке. Сейчас, конечно, тенденции в дизайне елок изменились – используем в основном однотонные украшения, пластмассовые, потому что собака имеет привычку ронять дерево. Чтобы игрушки сохранились, они должны быть из практичного материала. А в ретрофигурках чувствуется душа – они индивидуальные, не похожи друг на друга.

novogodnie-retroigrushki-bobruichanki-uvidyat-stolichnye-zhiteliК слову

Столичная торговля подготовилась к празднику – в крупных магазинах и торговых центрах уже есть в продаже новогодние украшения. На Комаровском рынке, к примеру, игрушки, мишура и прочий праздничный декор появились на торговых рядах еще с 15 ноября. Спросом уже пользуются шары ручной работы и символы предстоящего года – металлическая крыса. А вот елочные базары появятся в Минске только в конце декабря.

1

 

СБ

Читать дальше

Тысячи разноцветных огней рисуют на горе безошибочный профиль ёлки. Это рождественская зелёная красавица в итальянской Умбрии с 1991 года занесена в Книгу рекордов Гиннесса.

В период Рождества тысячи людей приезжают в очаровательную средневековую деревню Губбио, чтобы полюбоваться этим впечатляющим светящимся символом Нового года, чтобы быть околдованными сказочной атмосферой.

Ёлку в деревушке впервые создали в 1981 году. С тех пор группа добровольцев каждое рождество тянет на гору 8 с половиной километров кабелей, к которым подключены более 700 ламп. Около 1300 часов грандиозной работы для восхищения всего мира.

Впечатляют цифры рождественской ёлки:

  • 300 зеленых ламп рисуют профиль дерева, которое простирается от базилики, расположенной на вершине деревни, до вершины горы.
  • 400 разноцветных огней разбросаны по всему дереву.
  • На вершине ёлки огромная кометная звезда с более чем 200 огнями.
  • Дерево высотой 750 метров занимает площадь в 130 тысяч квадратных метров.

Торжественная церемония включения ёлки прошла 7 декабря 2020 года (в 2019-м включили 8 числа). Выключат красавицу 6 января 2021 года.

1

Читать дальше