История о трёх днях

В небольшой раздевалке детского дома №7 на низенькой скамеечке сидел мальчик лет четырёх. Рядом возились двое взрослых: молодая женщина и мужчина чуть постарше.

Они нервно стаскивали с ребёнка мокрые ботинки, комбинезон и вязаную шапочку. Затем женщина ловко втиснула его в миниатюрную джинсовочку, а мужчина попытался надеть сандалии. Да всё не на ту ногу. Мальчик безропотно подставлял то одну, то другую...

- Ну, вот Тёма! – тарахтела без умолку дама. – Вон, видишь, ребятки твои уже обедать сели! Давай, быстрее...!

Мальчик медленно поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза:

- Ле-на! – прошептал он, едва шевеля губами. – Когда заберёте? А...? После сна...?

- Ну вот... опять ты! – застегнул, наконец сандалии мужчина. – Сколько говорить! Сегодня не получится. Нас не будет в городе.

- А когда! – перевёл на него взгляд мальчик. – Когда получится?

- Надо машину переставить! – засуетился мужчина и исчез в дверях. – Лена! Поторопись, ради бога! Самолёт ждать не будет! – крикнул он с порога.

Ещё мгновенье назад излишне суетившаяся дама как-то сразу обмякла и присела, будто лишившись сил. Руки её безвольно упали на колени. Мальчик прижался к ней маленьким тёплым тельцем и сомкнул её руки уже за своей спиной.

Прошло несколько минут.

- Я тебя люблю! – прошептал он.

- Ну что ты, Тёма? Что ты...

Женщина прижала мальчика к себе и легонько погладила его по худенькой спинке.

- Мы же ненадолго! А ты тут с ребятами побудешь денька три-четыре! А мы тебе позвоним...!

- А подарок! – опять заглянул ей в глаза мальчик. – Про подарок не забыли, если всё хорошо будет.

- И подарок, и подарок..., конечно! – ещё крепче прижала его к себе женщина. По щеке её лениво сползла первая слеза.

- Ты чего, Лена? – принялся размазывать уже побежавшие тонкими струйками слезы мальчик. – Три дня же...!

- Три дня! Три дня! – затрясла головой женщина и подтолкнула мальчика в общую комнату.

Он не спеша вошёл, чуть припадая на правую ногу, осмотрелся и присел за свободный столик. Все шестнадцать детей перестали греметь ложками и разом обернулись на него.

Пожилая женщина в белом халате поставила перед ним тарелку с первым. На второе – макароны по-флотски. Рядом стоял уже наполненный стакан компота.

- Вернулся... Стёпа? – чуть шевельнула она рукой его русые шелковистые волосы.

- На три дня всего! – прошамкал набитым ртом мальчик. – Через три дня заберут!

И зарылся ложкой в суп.

- Да..., да, конечно...! Три дня...! – прошептала нянечка, прошла в раздевалку и прикрыла за собой дверь.

 

Из коридора появился давешний мужчина. Рядом стоял объёмистый чемодан на колесах.

- Вот! – повёл глазами на чемодан мужчина. – Вещи разные...!

- Вот! – повторила вслед за ним женщина. – Накупили...всего! Куда их?

- Шкафчики у нас ..., сами видите! – пробурчала, не глядя в их застывшие лица нянечка. – Самое необходимое, остальное забирайте!

- Да куда нам...!? – растерялся мужчина. – Нам-то зачем..., теперь?

- Не знаю! Думать надо было! Прежде чем покупать...

Мужчина положил чемодан на скамеечку, расстегнул молнию. Женщина торопливо, путаясь в детских одеждах, принялась перекладывать вещи в шкафчик. Тот быстро заполнился до отказа, дверцы не закрывались.

- Ну... мы поехали!? – натужно проговорил мужчина. – Самолёт у нас!

- Летите! – махнула рукой нянечка. – ... Летуны...!

Пара заторопилась к дверям. На выходе женщина обернулась:

- Нельзя! Вы не должны... так! Год по больницам, ночи бессонные, уколы, капельницы…, приступы эти жуткие! Мы пытались...! Не всем дано!

И когда мужчина вышел, добавила шёпотом:

- ...Я мужа потерять боюсь!.. Он говорит...! Я не могу...!

Нянечка молча напирала всем телом, пытаясь прикрыть дверцу шкафчика. Наконец у неё получилось.

- Про три дня... –  зря это! – посмотрела она в окно. – Ждать будет, минутки считать! Зря...! Не по-людски это!

- Не могли мы, вот сразу..., с плеча! – прохрипел уже из коридора мужчина. – Мы..., как учили, постепенно. Через три дня позвоним, мол, задерживаемся. Потом... ещё как-то!

- Не судья я вам, решили так решили! Чего теперь? Да и поздно уже. Директор приказ подписал. Степа ваш назад принят, на довольствие поставлен и всё такое!

- Он привык на...Тёму отзываться!

- Степан по документам! Чего имя коверкать... Летите уже! И... не звоните! Не надо! Чем быстрее он поймёт, тем лучше будет! Летите, самолёт ждать не будет!

Мужчина и женщина, не сказав больше ни слова, не попрощавшись даже, тихо вышли. Входная дверь чуть скрипнула, послышался шум отъезжающей машины – и всё стихло.

Дверь в раздевалку слегка приоткрылась. Нянечка обернулась. Мальчик молча смотрел в щелочку.

- Ты чего, Степан?

- Уехали...?

- Уехали! Поел!? Иди милый, иди раздевайся. Тихий час скоро!

Мальчик вернулся в группу, не спеша разделся, аккуратно повесил на спинку стульчика одежду и забрался в кроватку.

Два часа пролетели как один миг. Он так и не заснул, просто лежал глядя в потолок. Прозвенел колокольчик. Дети повскакали, напяливали на себя костюмчики и платьица, шумели, проказничали. Мальчик встал вслед за ними, оделся, подошёл опять к дверям, ведущим в раздевалку и заглянул в щелочку.

Потом раскрыл дверь побольше, ещё шире, и наконец распахнул совсем прямо настежь.

- Тема! - воскликнула женщина. – Ну, сколько можно спать!?

- Мы уж тебя заждались! – гремел чемоданом мужчина.

- ...А три дня!? – только и смог промолвить мальчик.

- Рейс отменили! – хором воскликнули мужчина и женщина.

- Погода нелётная! Не полетим никуда!... Без тебя… никуда!

- Никуда... мам!?

Нянечка, повернувшись к ним спиной, торопливо перекладывала вещи из шкафчика обратно в чемодан. Плечи её мелко подрагивали...

1

Фото: pexels

Поделиться

Читайте также

Sputnik изучил городские истории еврейского Бобруйска, которые сегодня, увы, мало кто может рассказать.

Бобруйск, еврейская столица Беларуси, всегда имел свой неповторимый шарм. И юмор не хуже одесского. Даже в самые непростые времена здесь отвечали вопросом на вопрос, а жалобы на житье-бытье сдабривали анекдотом.

Sputnik собрал городские историйки от старых жителей Бобруйска, которые еще помнят, каков на вкус "еврейский пенициллин" и где заседала вся городская еврейская "знать".

Вся еврейская "знать" была в Доме быта

Анатолий Елсуков:

– В Бобруйске я родился 61 год назад. Родителей своих не знал – меня воспитывала бабушка. Жили мы небогато, поэтому в 15 лет устроился на свое первое официальное место работы. Это было двухэтажное здание, где оказывались бытуслуги. Там работала вся еврейская "знать". У нас был свой фотограф, парикмахер и сапожники – я помогал всем.

Это были добрые и щедрые люди. Часто меня, как самого младшего, посылали за свежим холодным квасом. Первый стаканчик наливали мне. Покупали как 15-летнему юноше конфеты. Тогда самыми лучшими считались конфеты "Мишка на севере". Для меня это было большим счастьем – о конфетах в моей семье лишь мечтали.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-1
© Photo : Егор Литвин
Руины бывшей синагоги в Бобруйске - сейчас ее восстанавливают

Анекдоты в Бобруйске рассказывали чаще на еврейскую тематику. Запомнился о том, как люди разных национальностей приходят на свадьбу.

"Украинец приходит со шматком сала, а уходит с песней. Грузин приходит с ящиком коньяка, а уходит с новым тостом. А еврей приходит со своим двоюродным братом, а уходит с кусочком торта для тети Песи".

Никто ни на кого не обижался.

Многие бобруйчане грассировали – произносили букву "р" неправильно, на французский манер. Люди стеснялись этого и специально старались избегать слов с этой буквой. Иногда такой диалог с словами без "р" выглядел очень забавно.

Мое детство прошло в военном городке Киселевичи. Тут жили также военные евреи, много было ветеранов войны. У них были медали, ордена. Это были заслуженные люди. Воевали на Воронежском, Прибалтийском, Карельском фронтах. Принимали участие в Сталинградской и Курской битвах.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-2
© Sputnik Егор Литвин
Анатолий Елсуков до сих пор помнит вкус конфет "Мишка на севере", которые казались мальчишке самыми вкусными в мире

Праздники мы отмечали с ними вместе. На 1 Мая шли на демонстрацию. На День Победы обязательно ходили на соседнее кладбище, где были похоронены военные, которые погибли в 20-25-летнем возрасте во время Великой Отечественной войны.

Многие евреи работали на рынке. Продавали в основном кур. Было даже такое выражение – "еврейский пенициллин". Это куриный бульон, который евреи считали панацеей от всех болезней.

В советские годы верующих среди евреев почти не было. Наша семья иудейские праздники не отмечала. Только в 95-м году люди пошли в синагогу. Тогда же началась активная помощь евреям. В Бобруйске появился благотворительный центр "Хесед Шмуэль". Ко всем праздникам передавали посылки с гречкой, мукой, подсолнечным маслом, финиками евреям неимущим, лежачим больным. Мне как волонтеру давали проездной на троллейбус и автобус, и я эти посылки отвозил по домам.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-3
© Sputnik Егор Литвин
В конце XIX века около 70% населения Бобруйска составляли евреи

А потом началась большая эмиграция. У меня была знакомая Ира Карасик. У нее была болонка, которую она взяла в Америку – пожалела.

Перед отъездом Ира предложила мне поехать с ней. Говорит: "Давай зарегистрируем брак". А у меня тогда была жена, двое детей. Мама Иры Циля Давыдовна тогда ей ответила: "Если настоящий брак, я не против. А если фиктивный, зачем тебе это нужно? К нему потом приедут жена и дети. С чем ты останешься – с еврейским счастьем?"

Я решил не изменять своей семье. Но Ире помог продать вещи перед отъездом. В городе они не были востребованы, и мы поехали по деревням на старом "Москвиче". Какие-то вещи обменяли на картофель, свеклу, морковь. И семья Иры, когда готовилась уезжать, накрыла роскошный стол.

Об этом я написал стихи.

Уехали все лучшие таланты:

Актеры, режиссеры, музыканты,

Врачи, художники и швеи…

Где вы сейчас, бобруйские евреи?

Врач Хаима – там,

Где говорят: "Шалом и лейтраод",

Где море, солнце, фрукты круглый год.

Каракумы в Бобруйске

Галина Фридман:

- Я помню Бобруйск еще довоенным – родилась в 1931 году. До войны успела пойти в школу №7 на углу улиц Социалистической и Гоголя. Как сейчас помню, это было деревянное здание, на месте которого теперь стоит жилой дом. В ту пору деление школ на еврейские и белорусские отменили, но в нашем классе почти все дети были из еврейских семей. У нас были замечательные переменки, когда в коридор выходили учителя, а дети играли, пели песни.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-4
© Sputnik Егор Литвин
Галина Фридман помнит Бобруйск еще довоенным

Богатым Бобруйск никогда не был. Все люди жили без особых излишеств. До войны у мамы была швейная машина Singer. Потом, помню, был у нас шкаф красивый – и все. Квартира – всего 27 квадратных метров с проходной кухней, через которую соседи попадали к себе домой.

Довоенный город запомнился еще тем, что тут было много песка. Настоящие Каракумы! Проедет лошадь – пыль столбом. Кое-где были деревянные тротуары.

Когда началась война, мы покинули Бобруйск. Шли пешком 200 километров до Кричева. Я была самая старшая в семье. Мне было 10 лет, брату – семь, а меньшему – вообще четыре годика. Папа вез его на колясочке, а в Кричеве он нас оставил и пошел добровольцем на фронт. Больше мы его не видели.

Мама с нами села в товарный поезд, и нас повезли – куда, не знали. По дороге нас бомбили – мы выскакивали на ходу. Остановки были внезапными и без объявлений. Во время одной из них мама ушла искать нам буханку хлеба. В это время поезд тронулся. Мы видим, что мамы нет – как начали плакать! А она, когда увидела, что поезд поехал, чудом запрыгнула в последний вагон. Так нам повезло остаться с мамой.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-5
© Sputnik / Егор Литвин
До войны Бобруйск был совсем другим. Но все меньше людей в городе помнит его прежним

Все время в эвакуации мы были в Тамбовской области. Был момент, когда немцы подходили очень близко, к Мичуринску, который был от нас в 40 километрах. Мы не могли никуда тронуться, потому что у нас не было ни одежды, ни обуви. Это была уже глубокая осень. Мой младший братик говорил: "Если придут немцы, мы пойдем на речку топиться". Нам повезло, что Красная армия начала наступление.

Жили в избушке "на куриных ножках". Она была такой крошечной, что половину занимала печь. Ходили в школу. Все лето работали в колхозе. Я десятилетней девочкой таскала тяжелые ведра воды из реки Лесной Воронеж.

Летом 46-го года наша семья вернулась в Бобруйск. Я поступила в педучилище и впоследствии проработала 33 года преподавателем русского языка и литературы. Из них 31 год в школе №1.

Ну а тогда, после войны, жили мы очень плохо. В нашем доме находилась какая-то организация, и нас определили жить в квартиру с выбитыми стеклами. Денег на ремонт, конечно, не было.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-6
© Sputnik Егор Литвин
Еврейская молодежь Бобруйска горячо поддержала революцию

И все же умели радоваться. В Доме офицеров тогда были танцы. Я иногда ходила туда с подружками. Но как я тогда одета была – никакой одежды ведь не было – вся в обносках. На меня кавалеры не обращали внимания.

А потом в 1952 году случайно познакомилась со своим мужем Израилем, с которым мы прожили 37 лет. В Бобруйске было популярно устраивать прогулки по улице Социалистической. Люди ходили туда-сюда, знакомились. Там нас познакомила его двоюродная сестра. Целый год он только здоровался со мной, а потом мы встретились на каком-то мероприятии, и он посмотрел на меня другими глазами. К сожалению, детей у нас не было, и супруга уже нет в живых.

Еврейская скрипка в ресторане "Березина"

Валентина Марусова:

- В Бобруйске живу уже 81 год. Когда научилась война мне было всего три годика. Мама, брат и я уехали в эвакуацию в Саратовскую область. А вернулись в Бобруйск, когда мне было уже шесть лет. Помню, мама повела нас к дому, где мы жили до войны, на улице Карла Маркса, а от него остались одни стены.

Знакомая мамы посоветовала занять пустующую квартиру, где жили евреи, которых убили. В итоге мы в ней прожили до 1965 года, пока я не получила свое жилье. Сначала в квартире ничего не было, и мы спали на полу. К счастью, за окном был август.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-7
© Sputnik Егор Литвин
Валентина Марусова ходила к окнам ресторана "Березина" слушать еврейскую скрипку

Не могу сказать, что город сильно пострадал. Ходили слухи, что в Бобруйск попало только две бомбы. Дома не были разрушены до основания, а лишь стояли без крыш. В районе, где сейчас находится фабрика "Красный пищевик", в годы войны было гетто (погибло 25 тысяч человек – Sputnik). Мы туда не ходили – боялись.

Пленные немцы в Бобруйске жили 2,5 года: строили жилые дома. Помню, они ходили целым строем. На ногах у них были цепи или что-то в этом роде – очень стучало по брусчатке. Мы, дети, их очень боялись.

В школу ходили за три квартала, старались хорошо учиться, никто не ругался и не дрался. Дети не хотели утруждать родителей, которым нужно было зарабатывать на жизнь тяжелым трудом. Моя мама, например, работала зольщицей в кочегарке.

vrachi-khudozhniki-i-shvei-gde-vy-seichas-bobruiskie-evrei-8
© Sputnik Егор Литвин
Улицы Бобруйска, архивное фото

Особых развлечений в городе не было. Помню только один ресторан "Березина", который находился возле рынка. Внутри музыканты играли на пианино и скрипке, а мы подходили к окну и слушали. Ходили в ресторан в основном военные. В городе был авиагородок и Ленгородок. Когда наша семья стала жить получше, каждый Новый год отмечала там.

Я окончила 10 классов, потом пошла на швейную фабрику, где шила шинели. Некоторое время была инспектором в профкоме на заводе "Белшина". Всего городу отдала 50 лет.

Читать дальше

5 октября в поселке Глуша пройдет ежегодный региональный фестиваль народного творчества и ремесел «Глушанский хуторок».

В программе фестиваля: районный конкурс белорусской песни «Люблю цябе, Белая Русь», районный конкурс «Хозяйка Глушанского хуторка», мастер-классы мастеров, работа тематических площадок «Вяртанне да вытокаў», «Бульбяны разгуляй па-Бортнікаўскі», «Казачы стан», «Глушанскі пачастунак» и др., работа аттракционов, торговых рядов, ярмарка-продажа продукции агроусадеб и личных подсобных хозяйств.

В фестивале примут участие коллективы художественной самодеятельности и ремесленники из соседних районов.

Начало мероприятия в 11.00 часов.

5-oktyabrya-v-bobruiskom-raione-proidet-ezhegodnyi-glushanskii-khutorok-1

Трыбуна працы

Читать дальше

25 сентября глава белорусского государства подписал Указ №358 о награждении женщин, родивших и воспитавших 5 и более детей.

Орден матери получили 160 жительниц пяти областей – Брестской, Витебской, Гомельской, Гродненской и Могилёвской.

Многодетные матери не только воспитывают детей, но и трудятся в различных сферах – торговля, строительство, правоохранительные органы, промышленность, культура, сельское хозяйство, здравоохранение и др. Есть и те, кто посвятил себя только семье.

26 награждённых живут на Могилёвщине. Из Бобруйска одна. Это швея ОАО «Бобруйсктрикотаж» Анна Ильнична Лукашова.

Читать дальше