Она плакала, я утешал. Наконец, сказал довольно жестко: «Слушай, а хочешь самый правильный совет? Вот от лица мужчины». «Конечно!» – ответила Ира. И я дал ей этот совет.

Мы знакомы с Ирой давно. Со студенческих лет. Добрые приятели, ничего больше. Перезванивались, болтали обо всяком, изредка встречались. Ира долго не выходила замуж, лет до тридцати. Объясняла, что выбирала, думала, всё просчитывала. Она довольно рациональная девушка.

Наконец, вышла за Вову. У того был мелкий бизнес, что-то там с автосервисом. Сказал Ире: «Можешь не работать. О деньгах не беспокойся, я обеспечу». В общем, надёжный, серьёзный, обстоятельный. Мечта.

Так и жили, родилась дочка. Дела у Вовы шли хорошо, открыл ещё два автосервиса. Ира была бы счастлива абсолютно, если бы Вова не стал выпивать. Объяснял: много стрессов, надо снимать.

Однажды явился под утро, в прихожей уронил вешалку, захохотал. Ира вышла: «Потише, мы спим. И ляг в другой комнате».

«Чой-то в другой? – развязно спросил Вова. – Не указывай мне!»

Ира ответила, что выглядит он ужасно, от него воняет, и вообще она дико устала.

«Устала, блин? – Вова побагровел. – А от моего бабла не устала, а?»

Ира хотела уйти, но Вова её схватил, ударил об стену, потом кулаком по лицу. В спальне заплакала дочка. Но Вова будто спятил. Он не мог остановиться.

Потом вышел из квартиры, пару дней его не было. Вернулся молча, с Ирой не разговаривал.

Когда синяки немного прошли, Ира решила встретиться со мной. Пришла в тёмных очках. И я дал ей тот простой, единственно верный совет: «Беги от него. Возьми дочку и беги. К родителям, ещё куда-то, но беги. Не жди второго раза. Просто беги!»

Ира кивнула: «Ты прав».

Спустя неделю я ей позвонил. Она была весела: «Слушай, он валялся в ногах, каялся, даже чуть ли не плакал. Сказал, что никогда больше».

Я ответил: «Ну смотри, это твоя жизнь».

И мы не общались год, может, больше. Встретились случайно, в большом магазине, Ира была с дочкой, они покупали той платье. Поболтали о чепухе, я восхитился, какая у неё дочка красавица, рассказал бегло о семье, о детях. И когда расставались, её дочка вдруг спросила меня: «А ты тоже бьёшь свою жену?». Четырёхлетняя девочка задала мне такой вопрос. Я посмотрел на Иру. Та смутилась, приказала дочке не говорить ерунду. Они быстро ушли.

Ира перезвонила через день. Да, Вова продолжал её бить. Нет, не часто. Но примерно раз в три месяца это случалось. Потом обязательно каялся, потом говорил, что «никогда больше». Покупал кольцо или серьги.

– И чего ты ждёшь? – спросил я. – Чтобы убил или изувечил? У тебя дочка уже считает, что это как бы такой ритуал, что это нормально. Ира, беги! Хватай дочь и беги!

– Но куда? И как нам жить? Я не работаю уже шесть лет.

– Ира, неважно. Ты выдумываешь сейчас препятствия. А надо просто бежать. Именно это твоя проблема номер один, а не работа. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю… Но всё-таки…

– Ира, беги!

Она ушла от Вовы. Но спустя восемь лет. Когда он действительно её чуть не убил. Когда сделал её душу инвалидом. Когда выросшая дочка уже бросилась на отца с молотком.

Я не знаю, почему она это терпела. Нет никаких денег и благополучия, ради которых можно сносить побои и кровь. Нет.

Сохранять иллюзию семьи? Опасная чушь. Дочка видит, как папа бьёт маму, какие ещё к черту иллюзии?

И самое главное – бежать надо сразу. Вот как только поднял руку – бежать. Не оглядываясь. Не слушая потом его клятвы, не принимая его слёзы и кольца. Если случился первый раз – точно будет второй. И далее постоянно. Жизнь станет адом.

Не надо заявлений в полицию, им редко дают ход, а кроме того – это ещё череда унижений.

Просто спасать жизнь свою и ребёнка, бежать. Хоть с одной сумкой вещей. Хоть в пижаме. Бежать. Бежать. Бежать.

Алексей Беляков